— Катя, да ты чего? Поехали. Знаешь как там весело будет, — Инна с мольбой смотрела на подругу.
— Нет, я не могу. Мы с Павликом сегодня идём в кино.
Инна фыркнула:
— Господи, да не денется никуда твой Павлик. Кому он нужен, кроме как тебя. Скажи заболела или ещё что. Там на вечеринке Макс будет. Он про тебя уже несколько раз спрашивал.
Катя округлила глаза:
— Инна вообще-то я встречаюсь с Павлом и мы собираемся пожениться, а ты мне тут про Макса.
— Ой да знаем мы всё, что вы собрались пожениться. Все к чему-то стремятся, хотят хорошо жить, а ты? Собралась замуж за Павлика. Ну вот скажи, что тебя ждёт? Восемь сопливых детей, ободранные обои, пьяный после каждой зарплаты муж?
— Инна, Павлик не пьёт.
— Это он пока не пьёт, а будущего к него другого нет. Сравнила тоже Пашку и Макса. Что твой Паша? Закончил ПТУ, ремонтирует какие-то машины и счастлив. Ты его руки видела?
— Видела, нормальные руки человека, который работает.
— Ну и толку от его работы? Что он тебе подарил стоящего пока вы встречаетесь? Ну, если не считать мороженого. Ой, ну и дура ты.
Инна сделала вид, что собирается уходить. Катя спросила:
— А во сколько начало?
— В семь. Кстати, Макс говорил, что если тебе не на чем, то он может приехать за тобой.
Катя покраснела.
— Не нужно, я сама.
Инна торжествующе улыбнулась и ушла, а Катя взялась ругать себя последними словами.
«Ну разве так можно? Нет, она никуда не пойдёт.»
А рука уже набирала номер Паши. Тот как будто даже обрадовался:
— Ну не расстраивайся ты, сходим в другой день. Мне как раз машину пригнали, если до утра успею, то очень хорошо заплатят. Ты же понимаешь, нам сейчас деньги очень нужны.
— Понимаю конечно. Целую.
Она отключилась и выдохнула.
— Ну вот, всё оказалось намного проще…
Вечер и правда получился очень весёлым. Шампанское лилось рекой. Макс не отходил от неё, а Катя с удовольствием ловила на себе завистливые взгляды девушек…
Проснулась она поздно, голова раскалывалась. Взяла телефон.
— Ничего себе, семь пропущенных от Паши.
Она быстро перезвонила:
— Паш, прости спала, не слышала.
— Да ничего. Кать тут такое дело. В армию меня забирают.
— Подожди. Как в армии? Ты уже был.
— Ну, именно потому что был и забирают. Ну иногда случается такое, нужно помочь.
Катя села на кровать.
— Я не понимаю, почему именно тебя?
— Не только меня, очень многим парням пришли повестки. Так что завтра уезжаю.
Когда Катя узнала, что Паша едет в так называемую горячую точку, то решительно сказала:
— Не пущу, пусть другие едут, а мы с тобой собирались пожениться.
Он обнял её:
— Ну что-то такое говоришь? Что значит другие, а я что же за их спинами прятаться буду? Да и ненадолго это, всего полгода и я вернусь. Обещаю.
Катя маилась около военкомата, пока Паша оформлял там какие-то бумаги. Народу и правда было много.
— Кать, ты что тут делаешь?
Она резко обернулась, перед ней стоял Макс. Он заметно выделялся из всех, кто здесь был. Никакой серости в одежде, всё яркое, модное. Хотя чему удивляться. Его папа владелец самого большого в городе торгового центра.
— Я… Я Пашу жду.
— Ему что тоже повестка пришла?
— Да пришла. И тебе пришла?
— Да прислали.
— И когда тебе ехать?
Макс удивлённо посмотрел на девушку.
— Куда ехать?
— Ну на службу.
Максим рассмеялся.
— Ну как ты могла подумать, что я вообще куда-то поеду? Мне что заняться больше нечем. Пусть воюют те у кого нет денег, а мне и тут хорошо.
— Ты что откупился?
— Ну конечно. Ладно мне пора. Сегодня в горы едем, хотел тебя позвать, но у тебя же Паша. Звони как проводишь своего вояку.
Кате казалось, что Макс совсем другим словом хотел назвать Пашу, но в последний момент заменил слово на не обидное. Он ушёл, а Катя всё смотрела туда, где он скрылся…
Катя позвонила Максу через три дня.
— О Кать, привет. Как дела?
— Нормально.
— Ну по голосу не скажешь. Всё плачешь по своему вояке? А хочешь на катере покататься?
Катя и правда два дня проплакала. Паша, когда они прощались взял её лицо в свои руки и сказал:
— Ты только дождись меня. Я быстро приеду и сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете.
Она рыдала, говорила, что умрёт без него, а Паша смеялся и повторял:
— Только попробуй…
Максим приехал за ней через час. Она молча села в машину. Он внимательно посмотрел на неё.
— О нет, так дело не пойдёт, там же вся рыба в озере прокиснет от такого выражения лица. На вот, — он протянул ей бутылку вина, а Катя удивлённо на него посмотрела. — Ну чего смотришь? Хорошое вино, французское. Я такое люблю. Составил бы тебе компанию, но не люблю водить машину в таком состоянии.
Катя немного подумала и решила, что ей правда нужно хоть немного расслабиться.
Вино было вкусным музыка приятная, а Макс таким обаятельным. Они катались недолго, примерно через час причалили к какой-то деревянной пристани.
— Ой, а где это мы?
— Это Катя моя тихая заводь.
Макс помог ей выйти на дощатый настил, а потом повёл вверх по ступенькам.
Вскоре Катя увидела дом. Он был не очень большим, но таким красивым, как в сказке. Да и вообще всё здесь напоминало сказку.
Они накрыли столик во дворе. Макс разжёг мангал. Катя сидела в кресле-качалке и думала, что они с Пашей никогда, никуда не выбирались. Он всё время работал, а она училась. Да, были мечтв о будущем, но только мечты. И всё равно они все начинались со слов: вот заработаем, купим и поедем. А сейчас понимала, есть люди рядом с которыми можно просто опустить этот нескучный отрезок времени и сразу начинать жить.
Она сама не поняла в какой момент Макс оказался рядом с ней. Они говорили о любви, о поэзии. Потом Катя спросила, как они будут добираться домой, а Макс спросил:
— Скажи только честно, ты правда хочешь уехать домой и плакать по своему Пашке или ты всё-таки хочешь остаться здесь со мной? Ни о чём не думать, просто наслаждаться. Ты же знаешь, что очень нравишься мне и я могу дать тебе то, что твой Пашка не даст тебе никогда в жизни. Подумай прежде, чем ответить.
Макс ушёл в дом, а Катя сидела в кресле и хотела плакать.
«Ну вот чем она хуже других? Почему кто-то может всё это себе позволить, а она нет? Почему в её понимании, она собирается поступить плохо? Разве плохо быть счастливой? А Паша? Люди влюбляются, женятся, расходятся. Это всего лишь жизнь.»
Она встала, положила на край кресла красивый плед, которым её укрыл Макс и пошла вслед за ним в дом…
Паша не звонил два месяца. Катя даже расслабилась, тем более, что скучать было некогда. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Да о такой свадьбе можно было только мечтать. Хотя, Катя честно говоря даже и не мечтала.
Звонок раздался рано утром, ровно в день свадьбы. Катя ещё спала. Она не отрывая глаз поднесла трубку к уху.
— Да.
— Кать, Катюха моя, как я соскучился.
Сон сняло как рукой. Катя резко села в кровать.
— Паша…
— Катя, ну ты что? Ты как будто не рада меня слышать.
— Рада конечно. Как ты?
На том конце повисла пауза.
— Кать случилось что? Ты какая-то не такая.
Катя решила, что что-то скрывать нет смысла, всё равно узнает, так что пусть это будет раньше, чем потом.
— Паша, я выхожу замуж. У меня сегодня свадьба. Ты не должен меня винить, так получилось.
На том конце послышались короткие гудки. Какое-то время Катя смотрела на телефон, потом осторожно положила его и вытерла вспотевшие ладони.
«Вот и всё… Теперь можно ни о чём не переживать.»
Анна хорошо знала Пашу. Скорее всего они больше не пересекутся…
Семейная жизнь оказалась не совсем такой, как ожидала девушка. Нет, первые несколько месяцев всё было отлично. Макс был такой ласковый. Они съездили в свадебное путешествие. Катя наконец-то посмотрела на море, а не по телевизору. Она просто наслаждалась жизнью. Когда вернулись Макс подарил ей машину и настоял, чтобы она пошла учиться на права. Да и вообще, он просто заваливал её подарками.
Первый раз он изменил ей через 7 месяцев после свадьбы. Катя узнала об этом случайно, а Макс не стал отпираться. Более того, когда она налетела на него с кулаками, врезал ей так, что Катя не могла неделю на улицу выйти. Она решила, что подаст на развод. Всю неделю Макс просил у неё прощения.
— Ты не понимаешь, мне просто так тяжело перестроиться. Ты же знаешь у меня была весёлая жизнь. Ударил я тебя от растерянности, от страха. Мне показалось, что ты бросишь меня. Я этого не переживу. Прости, я никогда больше в жизни.
Она поверила, да и как можно было не поверить, когда Макс так красиво говорил, осыпал её цветами и подарками.
До второй измены прошло ещё полгода. Всё повторилось почти так же, как и в первый раз, только Катя не бросалась на Макса кулаками. Первым её ударил он.
Потом были ещё измены. Катя уже потеряла им счёт, но понимала жить в нищете она не хочет, да и не сможет уже. Поэтому просто приняла такую жизнь, вернее сделала себе такую. Теперь у них в семье было более-менее прилично. Катя не лезла в жизнь Максима, а он делал вид что у них всё хорошо и Катю он любит. Максим никогда не спрашивал, почему она поздно приходит и где была. Его всегда устраивал ответ, что она встречалась с подружками, но Катя точно знала, если где-то правда вылезет наружу, правда о том, как и с кем она залечивает своей душевные раны, то ей не поздоровится.
Катя летела домой. Она разругалась в пух и прах с любовником. Он почему-то решил, что она должна его содержать. Замужем она всего три года, но уже чувствовала себя пресыщенной этим всем. Честно говоря хотелось спокойного мужа и детишек, но это с одной стороны, а с другой, она прекрасно понимала, что не сможет уже жить, как обычные люди. Она привыкла к деньгам, привыкла к тому, что все скачут перед ней на задних лапках. Привыкла платить, чтобы люди затыкались или делали то, что ей было нужно. Нет по-другому она уже не сможет, поэтому будет делать вид, как и Макс, что у них всё отлично.
Катя так задумалась, что не заметила, как впереди остановилась машина на аварийках. Машина была маленькой, а внедорожник у Кати такой большой. Она нажала на тормоз, но увы…
Когда девушку из машины увезли на скорой к Кате подошёл мужчина форме.
— Екатерина Григорьевна нужно проехать с нами в отделение, пройти медосвидетельствование.
— Ещё чего!? Я никуда не собираюсь ехать!
Катя понимала, что от неё за версту розеет вином, но ведь это всегда можно было решить.
— Сколько вам заплатить?
Сотрудники переглянулись и один из них сказал:
— Екатерина Григорьевна придётся проехать, у нас новый начальник, так что договаривайтесь с ним.
Это было что-то новенькое. Не было ни одного полицейского, который бы не знал её или семью мужа.
— Поехали, посмотрим кто такой новый завёлся.
По дороге она позвонила к мужу. Голос у него был недовольный.
«Ну ничего, перетерпит. Оторвётся от своей очередной любовницы ради законной жены.»
— Ладно, понял. Сейчас подъеду. Сильно ты эту женщину?
— Не знаю я, её на скорой увезли.
— Ну хоть живая, и то хорошо.
Катя спокойно вздохнула.
«Паша приедет и всё решит, так было всегда.»
Правда чаще всего она решала свои проблемы сама, но случалось, что приходилось и мужа привлекать.
Они приехали в участок.
— Посидете немного. Вас скоро пригласят.
— Шевелитесь, у меня тоже дела, а если вы не умеете работать, то я вас научу!
Настроение Кати портилось с каждой минутой.
«Эта курица раскопустнилась посреди дороги, а я крайняя теперь.»
Прошло уже полчаса, а никто её никуда не звал. Катч позвонила Максу.
— Подъезжаю, минут через пять буду.
Катя встала подошла к девушке, которая что-то печатала в компьютере.
— Долго мне ещё мариноваться здесь?
Девушка взглянула на неё испуганно.
— Как только можно будет, я вам сразу скажу.
— Да ты что офанарела!? Я спрашиваю, долго мне ещё сидеть!? Иди, спроси у своего начальника! Ему что неприятности нужны!?
Катя уже не могла сдерживаться, она орала так, что девушка от испуга вскочила. Дверь кабинета распахнулась и к ним вышел мужчина.
— Что здесь происходит?
— Павел Сергеевич, вот женщина недовольна…
Катя медленно повернулась.
«Нет, этого не может быть, нет…»
Перед ней стоял Паша.
— Какие люди, а я-то думаю, что за Екатерина Григорьевна наводит страх на моих сотрудников.
— Паша…
— Нет, не Паша. Павел Сергеевич. Прошу вас проходите. Зиночка, вызови ко мне медработника, свидетелей. Ну всё как полагается.
— Стойте, никаких свидетелей, — в дверях появился Максим, а с ним его адвокат.
Катя облегченно вздохнула.
— Я так понимаю это ваш?
— Муж.
— Очень хорошо. К нему у меня тоже вопросы есть.
Максим опешил:
— Какие ко мне вопросы?
— Я покажу вам видеозапись, где вы меняете номера на своём авто. Как вы понимаете вам придётся дать пояснение.
Адвокат спросил:
— Максим, мне кого защищать-то? Вас или вашу супругу?
— Меня конечно идиот. Супруг может быть много, а я один. Как вас?
— Павел Сергеевич.
— Вы понимаете, это было настоящим недоразумением.
Паша улыбнулся:
— Прошу всех вас в кабинет. Зиночка идёмте, вам придётся много печатать.
Катя смотрела на мужа и понимала, вот он час расплаты….
Рассказ / Драматургия, Проза, Психология
ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ.
«Нет большей боли, чем наносит дочь, которую под сердцем срок носила, когда стараясь муки превозмочь, ей жизнь на этом свете подарила». (Зоя Воронина)
Теги: родители дети жизнь любовь
– Еле приоткрытые веки.
«Давай же! Я смогу их открыть! »
Веки тяжело падают и нет больше сил их открыть.
«Господи, прошу! Дай же мне увидеть этот мир еще один раз! »
Слышатся голоса врачей:
– Операция не помогла. Никаких улучшений. Ей осталось совсем недолго. Дня три, не больше.
– Может проверить слышит ли она?
– Да какая уже разница…
Я с трудом пытаюсь открыть глаза, но все безуспешно. Тогда окончательно сдавшись, проваливаюсь в глубокий сон.
*****
– Виктория. Вы меня слышите? – сквозь сон услышала я голос молодой девушки. – Виктория, просыпайтесь. Время обедать.
Я открыла глаза.
«У меня получилось! » – подумала я про себя и даже это казалось мне счастьем.
– Мне осталось два дня, – прохрипела я просевшим голосом. Санитарка молчала.
– Ты не подумай, дорогуша, я совсем не жду никаких слов поддержки или сочувствия. Я получаю по заслугам. Именно так судьба и должна была со мной обойтись. Бог, он же все видит. И все эти мучения я заслужила.
– Виктория, прошу, давайте хотя бы несколько ложечек, ведь надо поесть.
– Ты не представляешь, милая, сколько ошибок я сделала… А как я себя вела!
– Извините, – пролепетала санитарка. – У меня не так много времени. Справитесь сами?
– Постой, девочка, постой. Присядь. Мне осталось два дня. Так врачи сказали. Присядь сюда, – я попыталась двинуть пальцем и показать ей на стул. – Хотя бы на полчасика. Я тебя умоляю. Это мое последнее желание здесь, на Земле. Не отвернись и ты от меня, послушай, посиди…
Санитарка, еле скрывая недовольство, все-таки присела рядом.
– Как тебя зовут? – спросила я молодую девушку.
– Лена, – ответила она холодно.
– Леночка. Ты еще такая молодая! Вся жизнь твоя впереди.
Санитарка молчала. Ее слегка докучали такие разговоры. Ей так хотелось выйти из этой палаты, но чувство жалости не отпускало ее, и она продолжала слушать.
– Я понимаю, что тебе надоели все эти старческие разговоры, и ты делаешь для меня огромную услугу перед смертью. Ты знаешь, ведь я совсем не хочу умирать. Никто не хочет. Я прожила до ужаса никчемную жизнь. Если бы все сложилось по-другому, я бы сейчас с легкостью покинула этот мир, но меня так терзает совесть изнутри. Душа моя, словно, разорванная бешеными собаками тряпка, которая не стоит и гроша.
– Мне кажется, Виктория, Вы преувеличиваете.
– Ах, милая! – с грустью произнесла я и по моей щеке скатилась слеза. – Никаких преувеличений. У тебя есть родители?
– Да, – настороженно ответила санитарка, – все живы и здоровы.
– Господи, милая, цени их. Цени и люби пока есть время. У тебя сейчас прекрасное время. Я с таким восторгом вспоминаю те года, когда была такой же молоденькой, как ты сейчас. Ты не представляешь, как любили меня мои родители. Какой лаской они одаривали меня каждый день! Мой милый папочка так чутко и заботливо ко мне. «Счастье мое» – так он называл меня каждый день, пока я не превратила их жизнь в кошмар. Мамочка моя была невероятно добрым и заботливым человеком. Ни с чем нельзя сравнить ее любовь. И никто, никто не сможет подарить тебе такой любви. Только твоя родная мать. Мои родители были небогаты. У нас была среднего достатка семья, но мой отец был очень трудолюбивым и старался как мог, чтобы исполнить все мои желания и капризы. Сейчас мне кажется, что они слишком баловали меня. Только сейчас я стала понимать, что, когда мне в очередной раз покупали игрушку или красивое платье, мать и отец отказывали себе в кусочке хлеба. И знаешь, что самое печальное? Я поняла это только в 50, когда уже слишком поздно. В 50 я и заболела, а когда стоишь на краю смерти – все сразу становится предельно ясным. Очень больно осознавать, что из-за тебя погублена жизнь. И не только своя, но еще и чужая.
Санитарка заметно смягчилась. Она даже стала вслушиваться.
– Что же случилось? – спросила она уже более теплым тоном.
Я не хотела плакать, но было сложно сдержаться. Губы мои затряслись. Набрав воздуха полную грудь и выдохнув, я попыталась успокоить себя.
– Как сейчас помню его красивое лицо, – продолжила я. – Но кто же знал, что он окажется такой мразью!
Я не могла больше сдержаться и слезы хлынули ручьем. Санитарка сразу же взяла салфетки и стала вытирать мои морщинистые щеки от слез.
– Тише, тише. Вам нельзя волноваться. Что же Вы так плачете?
– Я не могу, не могу! – закричала я. Санитарка выбежала из палаты:
– У нее приступ! Дайте успокоительного!
*****
Кажется, я снова заснула.
– Я жива? – спросила я в надежде, что кто-то есть в моей палате.
– Да, все хорошо. Вы живы. Все в порядке.
Я облегченно вздохнула, увидев перед собой ту же милую девочку – санитарку.
– Девочка моя, спасибо. Как долго я спала?
– Со вчерашнего дня и целую ночь.
— Значит у меня остался один день…
– Врач мог ошибаться.
– Нет, лучше мне умереть, да поскорее. Жить с таким грузом страшнее любой смерти.
– Так Вы расскажете…?
– Да, конечно, – ответила я и собравшись с мыслями, я вернулась в ту молодую пору. – Его звали Сергеем. И он был безбожно красив. Настолько чутким и внимательным он мне казался. Ты когда-нибудь любила?
Санитарка покраснела.
– Вижу, что любила. До сих пор любишь?
– Люблю.
– Тогда ты меня поймешь. Я была безумно в него влюблена. Я настолько ярко испытывала это чувство, что даже сейчас по моему дряблому, почти безжизненному телу, пробегает та самая дрожь. Я до сих пор не понимаю, как это произошло. Это было как в тумане. Как я могла так слепо любить и верить. Но стоит мне даже сейчас вспомнить его голос, его прикосновения, его поцелуи и голова идет кругом, как у той глупой наивной девчонки, которой я была. С ним я чувствовала себя так хорошо, так счастливо! Все было словно в лучшем сне. Мне казалось, что я попала в настоящий рай. Мои родители сразу заметили мою внезапно появившуюся улыбку. Отец даже слегка подшучивал надо мной. Сколько они не расспрашивали меня – я ничего им не говорила. До тех пор, пока мы не поженились.
– Это же здорово! – воскликнула санитарка. – Жизнь с любимым человеком. Что еще нужно для счастья?
– Глупенькая…, – сказала я с теплотой. – Я думала точно также. Большой свадьбы мы не устраивали. Расписались тайно, а потом я позвала его к своим родителям. Как сейчас помню, какие мы были счастливые и полные любви. А сколько впереди еще радости казалось нам. Реакция же родителей оставляла желать лучшего. Они были в недоумении от такой новости. Тогда я даже не замечала расстройство родителей, потому что была вне себя от счастья и мне казалось, что все были счастливы за нас. Ошарашенные от новости родители, конечно, впустили нас и накрыли стол. Отец сразу же поехал в ближайший магазин, и, наверное, спустил всю зарплату на разные вкусности. Это был самый бесподобный день в моей жизни. И я думала так будет вечно…
– Но?
– Но, как и во многих историях со счастливым началом что-то зачастую идет не так. Сергей остался тогда ночевать у нас. Родители мои даже смирились с тем, что я не познакомила их до свадьбы. Пока его ночевка у нас дома не затянулась на месяц. И в один из дней со мной завел разговор отец. Я очень хорошо запомнила этот разговор. Я помню, как он осторожно мне пытался намекнуть на то, что мой Сережа не совсем хороший человек и не пара для меня, но выгонять его не стал. Сергей даже кормился за счет моего отца. Но вскоре в нашем доме начались странные вещи. С появлением моего мужа у отца стали пропадать деньги, а у матери золотые украшения. Родители, естественно, подумали на моего Сережу. Я защищала его. До конца их дней. Я возненавидела своих родителей за то, что они обвиняли Сережу и хотели нашего развода.
– Что же получается, он попросту мошенник? – с удивлением спросила санитарка.
– Сережа действительно не брал денег. Ни копейки. Это делала я. Я забирала все у родителей и отдавала ему на какие-то бизнес -проекты. Он был из бедной семьи, и мне хотелось ему помочь. По крайней мере, я так думала на тот момент. И я верила в него. Я убеждала себя, что он умен и честен, и все родительские деньги идут на благо. Постепенно Сережа убеждал меня в том, как хорошо нам жить только вдвоем. И я с ним соглашалась. Я не хотела видеть здесь еще кого-то, даже свою мать. Сергей убедил меня в том, что для его бизнеса необходимо переписать квартиру на его имя. Он говорил, что нашел выгодное бизнес-предложение. Я, не задумываясь переписала на него квартиру. Какая я была дура! Думала, что он действительно ищет способы обеспечить нашу семью, а он все проигрывал в казино! Я помню это ужасное утро, когда в дверь к нам постучались и попросили освободить уже проданную квартиру. В тот же день отец попал в больницу. Обширный инфаркт. Но все мои мысли были только о Сергее, что я даже не интересовалась, что происходит с моим отцом. Мать практически все время просиживала в больнице. А мы с Сережей даже не думали навестить моего отца, который столько для меня сделал.
– Но Вы же бросили его в конце концов?
– Я бросила своих родителей. Я была настолько погружена в Сережу, что для меня не существовало никого и ничего вокруг. Мы переехали в его съемную однушку. Я не хотела видеть здесь никого, кроме нас двоих.
Я чувствовала, что дохожу до самого отвратительного поступка и мне стало плохо.
– Может воды?
– Нет, не надо.
– Вы можете не говорить, если Вам тяжело.
– Я должна, – прохрипела я. – Я должна выговориться. Я должна покаяться в своих грехах. Иначе этот груз уйдет со мной.
Промолчав пять минут и собравшись с последними силами, я продолжила:
– Пока мать проводила все время в больнице у отца, мы с Сережей даже не думали ей позвонить. А когда в дождливый день на порог нашей квартиры пришла моя мать, то мы ее даже не пустили.
Я зарыдала. Санитарка, не сдерживая и своих слез, пыталась меня успокоить, но тут уже ничем не поможешь.
– Я…я…, – захлебываясь от своих слез пыталась продолжить я, – я даже не выслушала ее. Я даже не выслушала ее, ты понимаешь! Она стояла, вся мокрая от дождя, ее трясло от холода, а в глазах был страх и боль. В тот день она потеряла мужа, а я своего родного отца, который не чаял души во мне. Но мне не хотелось ее слушать. Я просто закрыла дверь перед ней и даже не подумала потом позвонить ей или помочь. Весь дом нас ненавидел. О смерти отца я узнала из разговоров соседей, а о матери я знала только то, что она снимала какую-то захудалую комнатушку и еле сводила концы с концами. Спустя год я забеременела. У меня родилась дочь. К тому же я поняла, что Сергей проигрывал все деньги в казино и никакого бизнеса он даже не пытался построить.
– А дальше?
– А дальше все обернулась куда хуже. Сергея я выгнала из нашей съемной квартиры. И почти вся моя зарплата уходила на оплату этой квартиры. Так я смогла протянуть два года. Вскоре меня и мою дочь также выгнали на улицу. Платить было нечем. Дочерью я особо не занималась. Мне было не до этого. Видимо, я всю жизнь была эгоисткой. В городе я однажды увидела свою мать издалека. По ее виду, каждый шаг давался ей с большим трудом. Тогда я в первый раз ощутила некоторое чувство вины, но это чувство было настолько неприятным для меня, что я быстро зашагала прочь, лишь бы не видеть ее. Потом мне сообщили о ее смерти. Я не была на похоронах. И ни разу не ходила на их могилы. Но чувствую скоро смерть заберет меня, и я увижу их там, на небесах.
Мои глаза высохли. Больше нечем было плакать. Санитарка сидела вся в слезах и не могла сказать и слова.
– Я не хочу, чтобы ты грустила, милая. Это я виновата. Я выбрала идиота, и сама была дурой. Не повторяй моих ошибок. Поэтому я тебя прошу, люби своих родителей. Звони им, хоть разок. Ты не представляешь, какое счастье, когда дети тебя любят и помнят. Я знаю это. Моя дочь стала такой же, как и я. Ей все равно, что я в больнице, она не думает обо мне. И правильно делает. Я этого не заслужила. Я не заслужила любви. Мои родители умирали, а я не пришла даже на их могилу. Пусть со мной мои дети поступят также.
*****
Пожилой врач сказал своему молодому коллеге:
– Удивительный случай. Она протянет еще несколько месяцев. Нечего ей тут занимать место. Выписывай.
*****
Впервые она стояла у могилы родителей.
– Простите меня, мои родные, если сможете. Если бы я смогла вернуть время назад, в то детство, которое вы мне подарили, я бы все сделала по-другому. Но сейчас, увы, ничего не вернуть и не изменить. Я могу только попросить у вас прощения…
16.12.201313:10
Расплата (рассказ)
Он глядел на муки сына и плакал от бессилия: имея такие бешеные деньги, он не может ничем помочь ему, прекратить его страдания! Ведь как он долго мечтал о сыне, какие только планы ни строил для его будущего!
Толиб родился после четырех дочерей, когда Умед уже потерял надежду когда-нибудь иметь сына. Как он радовался! Он закидал весь роддом цветами, одарил всех медиков подарками и денежным вознаграждением, словно это была их заслуга, что у него в этот раз наконец-то родился сын. А какой он закатил пир на весь мир в честь его рождения! Он совершенно забыл о существовании дочерей, теперь все его помыслы были о сыне и только о нем.
Он записывал на видео каждый шаг, каждое новое слово сына. Отмечал любое событие его жизни: первый класс, окончание школы. Он даже договорился с медицинским университетом и заплатил кому надо, чтобы сына приняли. И не обращал никакого внимания на протесты сына и жены. Сын мечтал стать художником, а для него – великого бизнесмена, это было унизительно: он считал профессию художника непрестижной, более того, считал их бездельниками.
— Врач поневоле, да и нет у нашего сына знаний и тяги, чтобы стать врачом! — говорила ему жена Малохат. — Ни к чему хорошему эта ваша затея не приведет! Как он может лечить больных, ничего не зная?!
— Можно подумать, что другие врачи в наше время много соображают. Ничего страшного, знания придут с опытом. Умрет человек пятьдесят, а на пятьдесят первом больном он уже не ошибётся…
— Как вы можете говорить такое? – возмущалась Малохат. — А если с вашим сыном такое произойдет?
— Не смей говорить о моем сыне такое, не смей никогда, поняла, глупая женщина?!
Повороты судьбы непредсказуемы. Сейчас, действительно, Толибу самому понадобились врачи, хорошие врачи. Боже, сколько денег на его лечение уже потрачено! Он пригласил врачей из-за рубежа, заплатил огромные деньги. Но никакого улучшения, сыну все хуже и хуже. Толиб, исхудавший, бледный, с огромными синими кругами под глазами, уже не мог самостоятельно вставать с постели. Врачи, поставив страшный диагноз: рак горла последней степени, сказали, что нет никакой надежды на выздоровление.
И мысли унесли Умеда в то далекое прошлое. Он окончил с грехом пополам юридический факультет университета. Можно сказать, что окончил он университет на деньги своего отца, который платил за каждый его экзамен, за каждый зачет. Можно сказать, что диплом его куплен отцом, а не получен им…
— Послушай, Умед, как же ты будешь работать адвокатом, если у тебя в голове только ветер? — стыдил его однокурсник–отличник Нурулло.
— Не беспокойся, ты ещё будешь работать в моем подчинении! Запомни мои слова! В наше время нужны хороший пушт* и деньги, а знания — это архаизм! А у меня есть и то, и другое…
Вначале он работал простым адвокатом, но когда одного из его родственников назначили на очень высокую должность, тот помог ему стать главой адвокатской конторы. И пошло, поехало… Он защищал клиентов, явно замешанных в нехороших делах, выигрывал суды, и деньги от благодарных клиентов текли к нему рекой. Сколько людей было незаконно лишено своих квартир, имущества! Но однокурсник Нурулло, оказавшийся действительно в его подчинении, не выдержав этого беспредела, уволился и ушел работать в другую контору.
— Вы уже не боитесь ни Бога, ни черта! — пыталась образумить его жена. — Вы не боитесь божьей кары за свои преступные деяния?
— Успокойся, жена. Оглянись вокруг. Кому сейчас живется лучше — честным людям или таким, как я?! Именно воры, преступники в чести, а честные бедняки так и умирают с голоду со своей честностью!
— Нет, муженёк, в этой жизни всегда наступает час расплаты, — задумчиво возразила ему жена.
— Умед, у нас есть возможность заиметь трехкомнатную шикарную квартиру в твоем доме! — как-то подошел к нему один из коллег. — Умер муж одной русской женщины, у неё нет никого в этом городе!
«Одним грехом меньше, одним больше, какое это имеет значение? — подумал Умед. — Зато сын мой будет обеспечен квартирой в центре города, рядом с нами!»
И они провернули свое грязное дело. Обманным путем взяв подпись Татьяны — владелицы квартиры, они подделали документы и выселили её. Их даже не остановил тот факт, что на руках у неё осталась пятилетняя дочь.
Узнав о деяниях мужа, Малохат снова стала увещевать его, прося вернуть квартиру бедной женщине.
— Ей же не к кому идти, у неё нет в Таджикистане никаких родственников! Пожалейте её дочь!
— Какое нам дело до её дочери?! Она — русская, пусть едет в свою Россию, а здесь хозяева мы — таджики! Нам нужно думать о будущем своих детей! — оправдывал свою подлость Умед. — И потом, разве мы единственные, кто поступает так? Нынче честность, порядочность не в моде.
— Бог накажет нас! — зарыдала громко Малохат. — Он не простит вам слез невинного ребенка! Накажет-то он нас через детей! Одумайтесь, пока не поздно! Иначе будем сами плакать кровавыми слезами!
— Отстань от меня, глупая женщина! И не каркай! Как ты смеешь указывать мужу, как поступать?!
…И сейчас, глядя на муки сына, он страдал от своего бессилия, не зная, как облегчить его страдания.
— О Аллах, за что ты наказываешь меня так жестоко?! Дай мне все боли сына, только оставь его жить, отними мою жизнь! Неужели тебе не жалко этой юной жизни?
«А тебе не жалко было той невинной девочки?» — зазвучал в ушах чей-то голос.
Умед испуганно оглянулся, но в комнате не было никого, кроме него с сыном.
И вдруг его словно ударило током: перед глазами возникли огромные, небесной синевы, бездонные глаза на милой мордашке девочки, не по-детски печальные и несчастливые. Слезы капали с глаз по её опавшим щекам. Она стояла возле мусорных баков опрятная, в розовых колготках и синей кофточке. Два пожилых бомжа в грязной одежде — женщина и мужчина — гладили её по голове, спине, что-то приговаривая вполголоса. А девочка плакала и плакала беззвучно. Умед удивленно взглянул на эту картину и пошел дальше, мучительно вспоминая, где же он мог видеть эту девочку. Вдруг он увидел милицейскую машину и двух милиционеров, один из них набирал по мобильному телефону чей-то номер.
— Вы видели девочку с бомжами возле мусорных баков? — спросил Умед милиционеров. — Чей это ребенок, вы знаете?
— Их, их, не сомневайтесь, — ответил милиционер постарше. — Вот там её мать, — указал он пальцем. — Она умерла, девочка осталась одна. Мы звоним в приют, чтобы её забрали. Опасно оставлять ребенка с бомжами…
Умед взглянул в направлении, указанном милиционером, и увидел ещё нескольких бомжей, сидевших вокруг лежащей на голой земле молодой женщины с обострившимся носом. У Умеда сжалось сердце: это была та Татьяна, которую он с коллегой лишил квартиры по поддельным документам. Не найдя приюта, она скиталась с ребенком по подвалам, добывая питание в мусорных баках. И вот теперь, не вынеся этих адских мук, она распрощалась с жизнью, оставив дочь совершенно одну на этом свете…
«За все в этом мире наступает расплата! — вспомнил он слова жены. — Бог накажет нас через детей! Будем плакать кровавыми слезами!»
Видимо, наступил этот час расплаты. Бог наказывал его через самое дорогое в мире: единственного, долгожданного сына. А если не будет сына, зачем ему все это богатство?!
— Спаси сына, Аллах, я раздам все своё богатство, нажитое неправедным путем, беднякам! Только прости меня, прости и не лишай меня единственной опоры!
В ответ на его мольбы раздались хрипы сына: из горла его струей пошла кровь, глаза его закатились, он как-то странно дернулся всем телом и затих. Умед с ужасом смотрел на сына. Присев на корточки возле кровати, он положил голову на его грудь и стал прислушиваться к дыханию: ответом была мертвая тишина. Когда до него дошла горькая правда, он зарычал от горя, как тигр, и припал к телу сына:
— Толиб, не уходи, молю тебя, не уходи! Я стану совсем другим человеком, искуплю все свои грехи, только не покидай меня!
На его крики прибежала жена и, обняв сына, она громко заголосила:
— Настал, настал час расплаты за все ваши деяния! Я говорила! Будь прокляты все твои деньги! И теперь мы плачем кровавыми слезами! — и замертво упала на тело сына.
Умед не мог пошевелить ни рукой, ни ногой: как поняли подоспевшие на крики родителей дочки, отца ударил паралич.
В один день хоронили мать с сыном, а отец не мог даже пойти со всеми на могилу, не мог высказать своё горе: у него отнялся язык…
Только в его всегда таких самоуверенных, наглых глазах затаилась такая глубокая боль, будто он страдал за все человечество в мире.
Пушт*- спина, опора, блат (в переносном смысле).